Впервые Елец упоминается как существующий, в летописи в 1146 году. Он возник как город-крепость на границе с «Диким полем» в ряду городов-крепостей, построенных в X-XII веках, задачей которых была сторожевая служба и защита окраин русских земель. Елец был одним из бастионов, о который разбивались многочисленные набеги кочевых племен. Город многократно преграждал путь в русские земли половцам, печенегам, татарам, монголо-татарским завоевателям.
Дикое поле — историческая область неразграниченных и слабозаселённых территорий между Крымом, южными землями Великого княжества Литовского и южными землями Российского государства, между Днестром на западе и Доном и Хопром на востоке. Общепризнанных и бесспорных границ Дикое поле никогда не имело. Важно сразу отметить, что само название «Дикое поле» — это образное название, эмоциональная оценка. Данная территория, вплоть до XVII века, в исторических источниках называлось только «полем».
Название «Дикое Поле» впервые появляется только в 1648 году на картах Речи Посполитой, выполненных французским инженером и военным картографом Гийомом Левассёр де Бопланом, а также в 1697 году на карте голландца Николаса Пискатора (Висхера) II, где имя «Dikia Pole» носит левобережье Северского Донца. Существует несколько точек зрения на то, почему «поле» стало «Диким». По мнению ряда исследователей, словосочетание «Дикое поле» употреблялось в значении «неосвоенное, необработанное поле». Согласно другой точки зрения, происхождение названия связывано со словом «дикий» в значении «нецивилизованный», «варварский», где Дикое поле – это место, населенное варварскими народами. Согласно третьему взгляду, «Дикое поле» — это синоним безлюдной территории. Забегая наперед, стоит сразу отметить, что территория «Поля» никогда не была безлюдной, она была в некоторые исторические периоды безвластной – именно отсюда в исторической и художественной литературе появилась эта приписка «Дикое».
Главные исторические события, с которыми ассоциируется «Дикое поле» относятся к XVI-XVII векам. Но, безусловно, нельзя не уделить внимание более ранней истории рассматриваемого нами региона. Согласно первым письменным историческим документам, на всей территории, находящейся севернее Чёрного моря (у античных авторов Понтийское море), обитали скифы — однако, слабозаселённость территории и отсутствие охраняемых границ позволяли осуществлять вылазки на эту территорию различным кочевым народам. Степи Дикого поля всегда были пригодны для развития земледелия, скотоводства и промыслов, что, в свою очередь, способствовало началу их освоения ещё во времена Древней Руси.
Однако этому, в определенной мере, препятствовали набеги степных кочевников, которые волнами прокатывались по этим землям с древнейших времён (хазары, печенеги, половцы и т.д). Для отражение набегов русские князья, начиная со времен князя Владимира Великого, организовывали некую пограничную охрану. Создавались как маленькие крепостицы, так и большие города-крепости (Белгород-Киевский, Вышгород и Переславль-Хмельницкий). Также строились заставы, которые представляли из себя высокие башни, у которых сверху была площадка, на которой были сложены сырые дрова. При чем эти башни располагались на расстоянии, чтобы видеть друг друга или условной сигнал (подожженные дрова), в случае приближении кочевников.
Памятен и трагичен для Ельца 1395 год, когда грозный завоеватель и покоритель многих народов и государств Тамерлан, вступив в пределы земли русской, всё уничтожая на своём пути, намеревался покорить не только Русь, но и Европу. И вновь, ценой собственной гибели, Елец остановил завоевателя. Опустошительные набеги золотоордынцев продолжались и в XV веке, так как, устремляясь на Москву, враги проходили через Елец. В 1483 году елецкие земли вошли в состав Московского государства.
После монгольского нашествия на Русь и последующие столетия, территория Дикого поля, была и вовсе «ничейная», но на которую, как и ранее, имели выход сразу несколько этносов – и тюркские, и славянские. Тут обитали разбойники и грабители, а также проводники и конвоиры, а иногда и те, и другие в одном лице. Сюда прибывали беглые крестьяне из соседних государств.
С определённого времени часть «поля» находилась под контролем донских, хопёрских, запорожских казаков, болоховцев и других казачьих формирований. Наиболее ранние упоминания «казаков» есть в Крымских документах XIII-XV вв., причем там они одновременно фигурируют и как защитники, и как разбойники. Упоминание нападения казаков, относится к 1492 г., когда казаки «кияне и черкасцы» напали в устье Днепра на турецкий корабль.
Казачество до конца XVI века — это скорее «занятие», чем социальные статус. Например, мещане-русины ходили в степь «козаковать». Важно также отметить, что казаков-христиан было больше и к середине XVI века они практически полностью вытеснили «казаков-тюрок» Хотя тюркское влияние оставило свой значительный след. Например, если мы обратимся к казачьим именами, то можем встретить такие как Бахта, Байдык, Кыптай, Моксак, Чурба и др. (Сюда можно отнести и имя Кирей) Жители «Дикого поля» были особым типом людей. Взамен на свободу они находились в состоянии постоянной опасности. Чтобы выжить им нужно было быть и умными, и сильными, и смекалистыми. Уметь и землю пахать, и воевать, и не умереть.
За днепровскими порогами располагались казацкие «крепости» – в совокупности их называли «Запорожская сечь». Одна из первых крепостей (сечей), сделанная из дерева и земли, была основана в 1552 г. на острове Малая Хортица Дмитрием Вишневецким (позже получившим прозвище «Байда»). Севернее, в XVI—XVII веках Московское правительство, активно продвигаясь на территорию Дикого поля для ведения эффективной борьбы против татарских набегов, создавало системы оборонительных сооружений, включавшие крепости, засеки, земляные валы и рвы, организовывало станичную и сторожевую службу. На оборонительных линиях селились служилые люди.
В 1560-х годах были основаны крепости Орёл, Новосиль и Данков. В 1580 — 1590-х годах возникают, тоже на местах воеводских стоянок, Ливны и Воронеж, Елец, Кромы и, наконец, передовой пост южной колонизации, Белгород. В первой половине XVII века строится «Белгородской черты», в состав которой входили следующие вновь основанные «города»: Ахтырской, Алешня, Вольной, Хотмышской, Карпов, Болхов, Белгород, Короча, Яблонов, Новый Оскол, Верхососенск, Усерд, Ольшанск, Острогожск, Коротояк, Урыв, Костенск-Воронеж, Орлов, Усмань, Козлов, Белоколодск, Сокольск (Доброе, Бельской, Чернавской)
В конце 1591 года по указу царя Фёдора Ивановича под руководством воеводы князя Андрея Звенигородского начинается строительство новой крепости Елец. Строительство велось на незаселённой после предыдущих набегов и разрушений территории служилыми казаками, стрельцами и детьми боярскими, набранными и присланными сюда из Данкова, Епифани, Новосиля, Ливен, Черни, Тулы и других южнорусских городов
Далее я приведу полностью текст с сайта «Елецкого краеведческого музея» с некоторыми дополнениями.
В начале зимы 1591 года на заседании Боярской Думы в присутствии царя Федора Иоанновича, а также, набиравшего тогда силу боярина Бориса Годунова, было принято решение о строительстве новой елецкой крепости.
Из Москвы на юг отправились несколько человек. Перед этими людьми стояла важная задача — основание нового города. Возглавлял процессию опытный князь Андрей Дмитриевич Звенигородский. Вместе с ним ехали городовой мастер («горододелец») Илья Катеринин, представители духовенства, служилые люди для охраны процессии и несколько подьячих для письма и математических расчетов.
Еще ранее в Москве Звенигородский выяснил, что в устье реки Елец находятся остатки старой елецкой крепости: рвы и вал. Эта река, давшая когда-то городу свое название, стала ориентиром для новых строителей. Внимательно изучив местность, Звенигородский и Катеринин выбрали место для строительства нового города. Они ориентировались на место расположения старого Ельца, остатки которого еще были видны на участке небольшого мыса, образованного в месте слияния рек Елец и Сосна. Место под город было выбрано на крутом изгибе реки Быстрая Сосна, в месте впадения в нее реки Елец. Этот берег реки отличался возвышенным, обрывистым склоном, представлявшим собой известняковую скалу. Город-крепость являлся как бы естественным продолжением природной возвышенности.
Затем был составлен план города и острога: «под город и под острог место занял» — описывалась работа городового мастера, планировавшего новый Елец. Понятия «город» и «острог» достаточно четко определяются документами. Город — это главное укрепленное место, защищавшее наиболее важные стратегические постройки. Острог — это укрепления, возводившиеся вокруг слобод.
При выборе места и системы строительства русские «горододельцы», как правило, пользовались старыми византийскими традициями. В Древней Руси закладка каждого нового города проходила в особой торжественной обстановке. На месте будущего города пели молебен, проводили службу. Священник ходил по кругу на месте будущего города и окроплял это место святой водой, читая молитвы. Особо торжественно освящали места входов в город. Неслучайно в старину на ворота вешали икону или крест, так же, как и на дверь дома. При освящении места для города произносилась просьба, обращенная к Богу, о благополучной жизни будущих жителей.
Строительство Ельца было сопряжено с целым рядом проблем: набор необходимого количества служилых людей; массовое привлечение их к строительству крепости; многочисленные случаи бегства ратников в другие уезды и города. Это препятствовало эффективному функционированию елецкого гарнизона в плане предупреждения татарских набегов. В связи с этим для усиления сторожевой и станичной службы в Елец были направлены дети боярские и полковые казаки из соседних регионов.
В первые годы воеводой новой строящей крепости был назначен князь Андрей Звенигородской, вместе с ним на должность головы был назначен выборный тульский дворянин Иван Никитич Мясной. Изначально — в первые месяцы возведения елецкой крепости — основная масса строительных работ выполнялась специально привлеченными для этого «посошными» крестьянами. Из-за тяжести условий при строительстве Ельца и несвоевременной денежной выплаты «посошные» люди за 4 недели «до Петрова дня» разбежались из города. Помимо них строившуюся крепость самовольно покинул мастер И. Катеринин, вместе с которым ушли дедиловские плотники. На смену Катеринину в Елец был вызван тульский кузнец И. Горбун, но его пребывание в городе было недолгим, о чем в Посольский приказ сетовали ельчане. Город и острог были вынуждены достраивать, «переменяясь пополам», неквалифицированные в этом деле «новоприборные» казаки и стрельцы.
Для скорейшего завершения крепостных работ головой И.Н. Мясным было принято решение о привлечении присланных для охраны елецких строителей, детей боярских из Тулы и Рязани, а также служилых казаков из Крапивны, Данкова и Михайлова. Данное решение было воспринято служилыми людьми как самоуправство головы, о чем они сообщили в Москву. Казаки и стрельцы своими силами были не в состоянии справиться с возложенным на них объемом работ, поэтому многие ельчане предпринимали попытки самовольной записи на службу в другие города. О факте привлечения к строительству города, острога, а также укреплений казаки и стрельцы в своих грамотах и челобитных писали в Посольский приказ. Елецким служилым людям удалось своими силами, без «посошных» людей достроить городовые башни, тарасы, поставить надолбы, выкопать ров вокруг города, а также приступить к сооружению тайника. Для этого ельчане провели подготовительные земельные работы, но они приостановились из-за отсутствия у них опыта в городовом деле. Тем не менее служилыми людьми были подготовлены «брусья и бревенья в тайник дубовые».
Кроме ельчан в городе строили дворы служилые люди из других городов. Так, для постоя в Ельце поставили свои дворы рязанцы и епифанцы на случай их приезда в город во время патрулирования смежных с ельчанами сторожей. Первые жители крепости первоначально приезжали без семьи и поступали в распоряжение местных властей, чтобы участвовать в постройке крепостных укреплений: возводили стены, копали рвы и насыпали валы. Когда строительство укреплений заканчивалось, можно было возвращаться к местам своего бывшего проживания за женами и детьми. Вернуться, однако, удавалось не всем и не сразу. Дело в том, что очень часто крестьяне записывались на службу незаконно, бросив свои доли на пашне помещика, не оставив вместо себя родственника. В других случаях крестьянин соблюдал все необходимые правила, но уже сам землевладелец использовал все средства, чтобы задержать его: не отдавал имущество и не отпускал родных, а иногда «вымучивая» отказ от службы у самого «новоприбранного». На этой почве происходило множество споров и разбирательств, сведения о которых сохранились в документах о строительстве Ельца. О чем как раз и рассказывает «Челобитная Кирейки Гаврилава сына ЧУКАРДИНА.»
«Царю государю и великаму князю Федару Иванавичю всея Руси бьет челом халоп твой государев, елецкий стрелец Осипава приказу Каверина Кирейка Гаврилав сын ЧУКАРДИН.
Жил есьми, государь, за солавленинам за сынам за боярским за Богданам за Степанавым сынам Селивонава [с] своею маткаю и з братьеми на пашни на полувыти, и написался, государь, у твою государеву службу на новай горад на Елец в стрельции сотнаго году от матки от своей и от братьи, и горад, государь, Ельци и острог ставил и двор, государь, собе поставил. А на той [государь] пашни на полувыти осталась моя матка з двема [братьи]. [И] тот, государь, сын боярский Богдан Степанав сын [Селиванов] … (в тексте утрачено 14 — 16 букв) и животов моего жеребья не отдаст, хвалился убити на смерть.
[Милостивый] государь царь и великий князь, вели [то]му сыну боярскаму жену мою и жи[вотов мой жере]бей отдати, чтоб яз, холоп твой, государев, в канец не за(гиб от того] сына боярскаго и твою государеву службы не отстал.
Царь государь, смилуйся.»
Т.е. Кирей Чукардин, сын Гаврилы Чукардина проживал в городе Соловы (Соловске), на территории нынешней Тульской области. Откуда был в сотом году (7100 год от сотворения мира или 1592 год от рождества христова) призван Осипом Кавериным на строительство крепости в Ельце.
До призыва на службу у него была полувыть пашни. (выть — меры земли. В XVII столетии на Руси эта поземельная мера, равнялась пяти десятинам, или 10 четвертям земли и одновременно это была единица налогообложения). В пересчете на современные единицы — это 2,73 гектара земли. Вместо себя он оставил мать или жену и двоих братьев, но боярин, недовольный уходом «налогоплательщика» взял в заложники жену и имущество (имущество, пожитки, домашний скот) и требовал немедленного возвращения Кирейки под страхом смерти.
Такое поведение бояр было не редким. Бояре не желали терять налогоплательщика! Однако с пашни от боярина, бывало и убегали или не оставляли вместо себя трудоспособных родственников… Посему царь откомандировывал на место специального человека для того, чтоб разобраться, кто является нарушителем и на законных ли основаниях человек был «прибран» в стрелецы.
Как я писала ранее, первоначально стрельцы относились к служилым людям «по прибору», т.е. по контракту. Чтобы новобранец не сбежал с казенным оружием и деньгами, за него должны были «поручиться» 5–10 уже служащих стрельцов или местных жителей. Они подписывали поручную запись, обязуясь в случае его бегства, заплатить огромный штраф или служить вместо него. Податься в стрельцы было выгодно, это несколько повышало социальный статус. Государство выдавало новому стрельцу «денежное и хлебное жалованье» (деньги на обустройство, зерно), выделяло землю под двор в стрелецкой слободе и освобождало от крестьянских налогов (тягла).
В конце XVI века (как раз в 1590-е годы, когда строился Елец) обеспечение пограничного стрельца состояло из трех основных частей: денежного оклада, хлебного пайка и земельного надела
В пограничных городах («укра́инных») выплаты были скромнее, чем у элитных московских стрельцов, однако для бывшего крестьянина это был стабильный и солидный доход.
Денежное жалованье (Годовой оклад) составлялот 1,5 до 2 рублей в год у рядового стрельца, десятники могли получать — 2,25 рубля, пятидесятники — 2,50 рубля, а сотники (обычно из дворян) — от 10 до 12 рублей в год. При записи на службу в новый город стрельцу единовременно выдавали от 1 до 2 рублей (в южных регионах из-за дефицита строевого леса сумма могла доходить до 5 рублей) на постройку двора и покупку инвентаря.
Это были весомые деньги. Четверть (около 150 кг) ржи стоила 30–40 копеек, корова — 1–1,5 рубля, а рабочая лошадь — около 2 рублей. То есть годовой оклад позволял полностью обеспечивать семью самым необходимым
Хлебное жалованье. Поскольку стрелец не мог полноценно заниматься сельским хозяйством из-за постоянных караулов, государство снабжало его зерном. Годовой паёк выдавался осенью после сбора налогов с крестьян и составлял: Рожь (основной хлеб): от 6 до 12 четвертей в год (в среднем около 7 четвертей, что равно примерно 42 пудам или 670 кг зерна). Овес (для лошади): выдавался в таком же объеме. Этого количества зерна с избытком хватало, чтобы прокормить стрельца, его жену и детей в течение всего года.
Земельное и вещевое довольствие. Каждому стрельцу в Ельце бесплатно выделялась земля под постройку дома и огород. Земля давалась «в вечное пользование», пока человек служил.
Раз в 3–4 года пограничным стрельцам выдавали «служилое платье» — отрез сукна на кафтан, шапку и сапоги.
Мушкеты («пищали»), порох, свинец и бердыши выдавались из государевой казны, но беречь и чистить их стрелец обязан был сам.
Самым ценным для бывших крестьян было право свободной торговли и ремесла. Стрельцы полностью освобождались от тяжелых крестьянских налогов (тягла) и судебных пошлин. В свободное от службы время елецкие стрельцы могли держать лавки, заниматься кузнечным делом, сапожничать или продавать излишки хлеба, не платя государству ни копейки. Именно поэтому служба считалась крайне престижной, и помещики так яростно боролись за возвращение своих беглых людей
Под постройку дома выдавалась земля в Стрелецкой Слободе. В среднем это было 15-20 соток. Земля усадьбы переходила по наследству сыну или брату, если те тоже записывались в стрельцы после смерти или старости главы семейства. Под пашню выдавался общий надел земли на весь полк и делился в соответствии с «рангом» стрельца. Рядовым выдавалось земли по государеве грамоте по 10-ти четвертей человеку в поле. Полей было три: яровое, озимое и под пар т.е. в итоге получалось от 1638,8 соток на человека или в среднем 15–22 гектара, десятники и пятидесятники получали 22–30 гектаров, и сотники — 75–150 гектаров.
Помимо пашни, стрельцам выделялись сенокосные луга по берегам рек (обычно из расчета 10–20 копен сена на человека) для прокорма скота, а также право бесплатно рубить строевой лес и дрова в казенных лесах, ловить рыбу и охотиться.
Получается, что выгода служить стрельцом была неоспорима!
Вернемся к строительству Ельца…
В ходе строительства крепости было множество дисциплинарных нарушений, возникали конфликты между служилыми людьми, а также между представителями местной власти и ельчанами. Из контекста таких дел становится ясно, что в Ельце с первых лет существования города была построена тюрьма, выполнявшая роль места содержания преступников до дальнейшего решения о выборе для них меры наказания. Для того чтобы служилым людям не оказаться в тюрьме, им необходимо было соблюдать ряд правил: беречь город от огня, татар и черкас, не воровать, не бражничать, жить смирно, а также ворота острожные запирать вовремя.
Наиболее страшное опустошение Елец пережил весною 1592 г. Обессиленные голодом, эпидемией, беспрерывными набегами, ельчане не смогли оказать достойного сопротивления. Орда Фети-Гирея, как хвастали татары, не обнажая сабли, забрала в плен обессилевших жителей, предав город огню. Обеспокоенное случившимся несчастьем, московское правительство начало принимать меры по исправлению положения, укреплению южной границы. К крымскому хану поехал посол Безобразов с заданием выкупить пленных «сколько буде возможно». Татары грабили и разоряли тульские места. Десятки сел и деревень были сожжены. Татары «взяли полону много множество, яко и старые люди не помнят такие войны», затем разрушили крепость Епифань и повернули обратно. Их путь проходил неподалеку от Ельца. Ельчане сидели в осаде и стреляли по татарам из нескольких пушек. Татары спешили покинуть русские земли, увозя с собой богатую добычу, поэтому, по некоторым данным, осады Ельца не произошло. Вскоре русские воеводы из Ливен отправились в погоню за неприятелем. Вероятно, к маю 1592 года центральная часть Ельца («город») уже была в основном построена.
К октябрю 1592 года строительство города перешло в завершающую стадию. Были сооружены стены, башни, острог, тайник, возведены другие постройки. В 1592—1593 годах в городе построили первые церкви, без которых невозможно представить облик русского средневекового города. На самом возвышенном участке внутри крепости, примерно в центре ее, в октябре 1592 года уже заканчивалась постройка собора, который был назван Воскресенским. Это было первое и главное церковное сооружение города. Количество служащих собора составляло тогда 6 человек. Возглавлял собор Иван Леонтьев. Рядом с крепостью, на посаде, была построена церковь Успения пречистой Богородицы.
Служилые люди делали крепостные стены и острог весь ноябрь 1592 года. Процесс проходил постепенно, стрельцы, казаки и пушкари «и всякие елецкие жильцы» менялись, участвуя в строительстве по очереди. В начале декабря 1592 года была возведена центральная крепость, вокруг нее вырыт ров, а вокруг слобод частично был возведен острог. Стены вдоль крутого берега реки Быстрой Сосны не успели поставить. Не был также выкопан ров вдоль городской стены. Служилые люди доделывали башни. Из запланированных девяти башен были построены шесть. В своей отписке в Москву Мясной жаловался на то, что плотники ушли из города вслед за городовым мастером Ильей Катерининым. Заменить профессиональных мастеров было трудно. В Ельце, правда, находился тульский кузнец Илья Горбун. Но кузнец этот был совсем скверный. Он работал медленно и плохо, да и замки для ворот сделать не сумел, а выковал только засовы.
В конце января 1593 года в Ельце случилось приятное событие: были присланы деньги — жалование служилым людям за строительство города. В связи с выдачей денег Мясной получил распоряжение доделать город полностью силами местного населения. В грамоте обещалось прислать еще денег, но уже после завершения строительства.
Весной 1593 года строительство было завершено. Население Ельца в это время составляло примерно 3 тысячи человек. При этом каждая семья имела свой двор, включавший комплекс построек и небольшой огород, не считая земельных участков за укрепленной территорией. Построенный в 1593 году Елец стал важной крепостью на южных рубежах страны. Строительство города положило начало формированию уезда и хозяйственному освоению края.
Макет елецкой крепости, хранящийся в МБУК «Елецкий городской краеведческий музей»
В письменных памятниках можно прочитать, в частности в наказе сыну боярскому Дмитрию Дернову, что он должен «прибрать» во стрельцы «волных охочих людей, от отцов детей, и от братьи братью, и от дядь племянников, добрых и резвых, из пищалей бы стрелять горазди», а вот «худых, и молодых недорослей, и крепостных всяких людей, и посадских черных людей, и с пашни крестьян, в стрелцы не имать»
«… не прибирать, так это «крепостных боярских и тяглых посадских людей и с пашни крестьян»
Тяглые посадские люди — это торговцы и ремесленники средневековой Руси, которые жили в городах (на посадах) и платили государственные налоги — тягло, а также выполняли повинности: участвовали в строительстве и ремонте городских укреплений, дорог и мостов, а также несли дозорной службы. Позднее по уложению от 1649-го года посадским людям и вовсе было запрещено покидать посады, дабы не терять налогоплательщиков.
Тягло — податная обязанность более или менее осевших, состоятельных хозяйств по отношению к государству. В обычных своих размерах тягло не только превышало размеры оброка, но иногда поднималось выше платежеспособности населения. Оброк всегда считался более лёгким, чем тягло. В термине «тягло» нередко сливались все виды прямых налогов.
Черные люди, это не то, что мы с вами думаем в первую очередь, а это крестьяне, или чернь, ещё черносошные крестьяне. Они не были лично зависимы в отличии от крепостных крестьян и несли тягло в пользу государства, а не в пользу конкретного помещика. Они могли распоряжаться своим наделом, сдавать в аренду, продавать, но только при условии, что все необходимые налоги будут погашены полностью.
Т.е. другими словами изначально в стрельцы набирались вольные, строго не прикрепленные ни к посаду, ни к боярской пашне жители ближайших областей, молодые, здоровые, умеющие обращаться с оружием и из полных семей, чтобы удостовериться, что дома останутся трудоспособные члены семьи, способные вести хозяйство, обрабатывать землю и платить оброк.
Немного необычно то, что при строительстве Ельца принимали участие стрельцы по началом воеводы А.Д. Звенигородского и казаки под командованием головы И.Н. Мясного
Как я уже писала — стрельцы — это было формирование на подобии добровольной, регулярной, профессиональной, государственной армии. А казаки — это было вольная вооруженная община, по сути наёмники. Стрельцы и казаки не ладили между собой и устраивали потасовки. Могли перебрасываться бранными словами, отбирать друг у другу добычу, драться. Стрелец мог отобрать у казака рыбу и отдать её своему сотнику. В период разногласий межд воинскими начальниками стрельцы сотни Каверина, где как раз состоял на службе Кирей Чукардин, обвинялись в самовольных отъездах «по рекам и на поле для добычи» без приказа воевод
